Катик (imaginary_me) wrote,
Катик
imaginary_me

Про Ярослава-Святослава

Однажды зимой, когда мне было семнадцать лет и пятьдесят пять килограмм, ко мне в троллейбусе подошел  Ярослав (он же Святослав), сразив оригинальным вопросом "где находится библиотека?" или "вы не подскажете, сколько сейчас градусов ниже нуля?" - фактическая форма утрачена, но смысл был в точности такой. 
Яркие голубые глаза Ярослава (кажется, он все-таки был Яро-) сверкали упорством и самоуверенностью, лицо искажала приятная улыбка, мужественный подбородок местами покрывала сексапильная трехдневная поросль рыжеватого цвета - в общем, Ярослав был неотразим и разбил сердце явно не одной вязальщицы-валяльщицы, о чем и сообщил приблизительно на второй минуте светской беседы. Облик неотразимца изящно дополнял низкий вогнутый лоб. "охо", - подумала я, глядя на этот самый лоб, и начинающий френолог-любитель в лице меня тут же поставил на троллейбусном кавалере жирный красный крест. Прямо на лбу.
Опытный френолог, наверное, сразу определил бы также, что среди достоинств Ярослава несомненно числились напористость и целеустремленность, так что телефон оказалось проще дать. Так как я патологически не вру, то телефон был настоящий.
Итак, имелись - одинокая первокурсница семнадцати лет, настоящий номер телефона и настойчивый Ярослав с крестом на лбу. И Ярослав начал ухаживать.
В это чудесное время, полное сомнений (по поводу лба, конечно), мир открывался для меня в новом свете. Оболонь запомнилась поездкой к какому-то неизвестному другу Ярослава на день рожденья, когда я, умудренная родителями, так и не зашла в дом, убоявшись нехороших намерений Ярослава и молчаливого друга. Рынок Петровка до сих пор вызывает теплые чувства - там Ярослав гулял со мной как-то раз, щедро одаривая подарками - стеклянным дракончиком и бумажной блестящей картой мира формата А6, стилизованной под старину. На Крещатике Ярослав под собственное неизменное повествование о том, как вымерли мамонты, попытался подержать меня за талию, но был встречен непониманием - в общем, город полон памятных мест.
Все это я терпела, конечно, за розы. Что не сделает девушка за розы в семнадцать лет! Много чего не сделает. Поэтому Ярослав все-таки куда-то постепенно пропал.

Следом за Ярославом пропали розы, потом стеклянный дракончик, последней исчезла стилизованная карта. Но вот что мне осталось от Ярослава (кроме, конечно, жизненного опыта и воспоминаний о Петровке), так это одна чудная фраза. Кажется, цитата, эти слова так сразу запали в мое девичье сердце, что я и теперь все пытаюсь их вставить куда-нибудь к месту и не очень. В основном эта фраза лежит тихо в глубине, но иногда, казалось бы, без всякого повода я вдруг говорю среди ночи - "Небоскребы-небоскребы, а я маленький такой" и тихо плачу.

и кто не прослезился в конце - тот бессердечный чурбан, потому что конец очень трогательный
Tags: жизненные люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 51 comments