March 27th, 2006

marine

Про стол

Он был не новым уже тогда, когда меня укладывали на него, чтобы поменять пеленки. На его полированном темном дереве меня фотографировали еще совершенно безобидно и неэротично с голым задом и большой оранжевой лисицей. Под него я ходила пешком. За ним делала вид, что занимаюсь арифметикой в первом классе, незаметно играя ногами под столешницей с тогда еще совсем юным котом Васькой. За ним в муках рожала сочинения по украинской литературе и заполняла розовые толстые тетради анкет подружек. Его полировку задумчиво ковыряла пальцем и время от временеи заливала случайно чернилами и красила гуашью. Это в его верхнем ящике лежали завалы родительских линеек, лекал удивительных форм, рапидографов, перьев, мягких и твердых карандашей - горы сокровищ, иногда больно царапающих. На нем, в кажущемся, но на самом деле строго упорядоченном хаосе, лежали стопки материалов, когда то мучительно, то вдохновенно собирался из обрывков мыслей и идей магистрский диплом. Совершенно не вписывающийся в интерьер темный громоздкий мамонт с боевыми шрамами, смотрящийся как дырка в светлой комнате, уже в общем и не нужный - как он меня раздражал последнее время.
Вчера его выселили на балкон - временно, перед тем как вынести уже окончательно к мусорным бакам, а его место занял легкий плетеный столик. Сегодня ночью он мок под весенним дождем. А утром поняла, что мне тяжело. Не хочу раставаться с этим жутко громоздким старым уродливым закомым с детства родным чудовищем.
Не хочу.
  • Current Music
    Foo Fighters - Come Back
marine

Про кино

А какое мы смотрели вчера ужасно длинное кино про-то-как-америка-выживет-несмотря-ни-на-что. Америка выживала, несмотря на глобальные катаклизмы в виде расхождения геологических плит. Расхождение геологических плит происходило при этом на фоне повествования о том, какие героические и поразительно умные бывают американские женские геологи. Особенно умилял мужской геолог, товарищ женского, который внимал и очень удивлялся, примерно так - "плиты! надо же!", или так - "выходит ядовитый газ, ты хочешь сказать?" Ну и диалоги, конечно, как всегда блистательны: "Я пойду? - иди. - ты уверен? - уверен. - ну я пошел." И так две серии, уж не знаю сколько часов. И все ради одного кадра длиной в 25 секунд, где показывают, как рвется Сан-Франциско (кажется) как грелка тузика.
Мы мазохисты, по-моему.

К концу выживания, когда кусок калифорнийского побережья отделился и стал островом, а маленькие и большие выжившие американцы поднялись с колен с просветленными лицами и посмотрели радостно на образовавшийся пролив, так и думалось, что вот сейчас та маленькая девочка в шляпе закричит "папа, папа! море!" и все побегут купаться и пить мартини на новом пляже. Но этого уже не показали.
Жаль.