marine

Kate 2.0

Похоже, я пережила самый серьезный внутриличностный конфликт за всю мою жизнь.

Говорю еще робко, потому что пошел всего лишь второй день of the rest of my life.
Пока я тихо это все ношу в себе и привыкаю к новому состоянию мира и гармонии всех частей. Потому что в субботу на почти двухчасовой сессии я с помощью моей дорогой тер неожиданно для себя разобралась на части, рассмотрела каждую, примирилась с ними, поняла, что они все мне нужны и дороги моему сердцу, а потом пересобралась заново – Kate 2.0.

Подозреваю, что если вы никогда не были в терапии, все это звучит для вас как минимум странно. Для меня бы звучало, наверное.

Тер поблагодарила меня в конце сессии за доверие. Что я без сопротивления просто доверилась ей и делала то, что она мне предлагала, просто попробовала. И у нас получилось то, что я воспринимаю как чудо.

К этой сессии привел довольно мрачный путь. После почти трех лет терапии я незаметно, но уверенно пошла вразнос этим летом. Я еще размышляю о внешних факторах, которые это подтолкнули, и о том, насколько повлияла терапия. Думаю, все повлияло. Терапия раскопала мои чувства, до этого сильно отмороженные. Позволила пробиться к запретному многие годы творчеству. Дровишек подбросила личная жизнь. В начале года разрушилась одна. А летом раскачалась у меня внутри другая история.

В июле меня подхватило и понесло в чудесный красочный мир гипомании. Я фотографировала, смотрела на все как впервые в жизни, все было красиво, интересно и удивительно, мне казалось, что я всю жизнь спала и наконец проснулась, возможно, из-за влюбленности в мужчину, которая превратилась во влюбленность во все вокруг.

Я настолько основательно проснулась, что буквально не могла нормально спать. Спала по 5 часов в сутки и меньше, мне было плохо физически по утрам, сильно болела голова, трудно было работать, но все было настолько увлекательно - закаты, рассветы, красота вокруг, мир, – что спать было невозможно. Они заряжали меня снова, и мне было не лень искать их, когда и где угодно. То, что я вдруг могу это все снять, могу показать другим, как я вижу, и этим другим это почему-то нравится – это было чудо. Это было очень волшебное состояние, хотя какой-то все еще нормальной частью я понимала, что все это несколько лихорадочно и нездорОво. И мне было немного страшно. Что это закончится – и прекратится навсегда вся эта чудесность, яркость, мой внезапный дар видеть красоту везде. Или что это не закончится – и тогда, возможно, закончусь я. Просто из-за ограниченных возможностей физического тела.

Постепенно всю эту счастливую чудесность сменило отчаяние. Я не помню сейчас момент перехода, я его пропустила. Просто в какой-то момент все стало черным.

Вместо вдохновляющих перспектив и интересных новых сфер для изучения во внезапно полученной новой должности я видела только необъятные завалы непосильной, страшной, малопонятной работы и потенциальный провал, позор, разоблачение моей тотальной тупости и неспособности к чему-либо. Вместо радости от появления в жизни нового значимого человека, я видела только отстраненность, препятствия, трудности, невозможности, страдания сейчас и еще большие страдания для меня потом.

Я очень стралась продраться через все это к привычной нормально-радостной себе, но увязала все больше. Продираться к радости становилось все сложнее, просветы и проблески увиденного и почувствованного хорошего все больше походили на глотки воздуха, сделанные утопающим, который вынырнул на поверхность из последних сил. И мои силы заканчивались. В какой-то момент я осознала, что обычные ежедневные дела воспринимаю как изнурительный и бессмысленный труд. Мысль о том, что мне надо выйти с собакой, купить продуктов, есть их, одеваться, мыть голову, идти на работу завтра, и так по кругу, день за днем, вызывала у меня глубокое тоскливое давящее бесцветное отчаяние. Мне не было (уже?) грустно. Меня ничто не радовало. Радости в моем мире больше не было, и казалось, что никогда не будет. Она осталась где-то далеко наверху, а у меня, на дне, было темно и беспросветно. Осталась невыносимая тяжесть бытия, бессмысленность и безысходность.

Если раньше я готова была принять бессмысленность моей жизни, согласившись взамен на удовольствие, узнавание себя, узнавание нового, новые впечатления, то теперь не осталось ничего. Не было удовольствия. Не интересно было узнавать. Со мной больше никогда не случится ничего хорошего. Это было мое основное чувство. Впереди ничего не было для меня лично. А пользы я и так никогда не приносила, ни миру, ни окружающим. Жить стало не только бессмысленно, но и мучительно.

Я продолжала на автомате. Для внешнего наблюдателя я функционировала нормально. Я улыбалась – даже искренне. Работала – сделала важную часть работы. Я мылась и причесывалась, одевалась без любви и интереса, но нормально – мне стало почти все равно, что надевать и как выглядеть, но плохо выглядеть = плохо функционировать. И это может кто-то заметить, а несчастливым без весомых причин быть зазорно. Не справляться стыдно. Это единственное, что меня двигало, как марионетку на веревочках – мне казалось, что я подвожу всех – мою тер, которая вложила в меня три года труда, моих родителей, которые меня любят и хотят видеть счастливой. И я не могла допустить, чтобы они узнали, как я их подвожу.

Это был самый тяжелый период в моей жизни. И длился он достаточно долго. Старт был где-то в августе, а выбираться я начала только около конца сентября.

Думаю, я заглянула в лицо депрессии. И это действительно не грусть, и не печаль. Просто жить становится очень тяжело и непонятно зачем выносить эту тяжесть. И какой-то части меня было очень-очень страшно. Наверное, благодаря ей, этой части, которая ужасалась происходящему, я смогла все-таки рассказать о своем беспросветном отчаянии маме, а потом терапевту. И с этого начался путь наверх, назад к воздуху и свету.

Я начала искать выход, искать конкретные причины и что я могу изменить, куда двигаться, что улучшить, где исправить. Залатать там, отрезать это, развернуться на 180 градусов здесь. Казалось, мне стало лучше. А потом, через короткий период спокойствия я выпала снова. Это уже не было беспросветной глубиной, и не было восторженным радостным наполненным существованием, это было все сразу – беспокойное отчаяние и побег в фоточки. Фоточки я снимала в огромных количествах и поймала себя на том, что обрабатываю и разбираю их часами. Вместо еды. Утром вместо работы – да, я брала удаленку и перестала ходить в офис в последнюю неделю. Мысль о том, чтобы таки пойти в офис приводила меня на грань отчаяния, я просто не могла себя заставить делать эту работу. Единственной работой, которую я выносила, была редактура. Я снова стала плохо и мало спать. Любая еда вызывала во мне столько же энтузиазма, как картон. Я жевала ее пару раз в день, в произвольное время, потому что надо поесть.

Начался вырисовываться некий паттерн, но мне не хотелось его видеть. Потом я поговорила с дорогой Дашей, которая наблюдала за всем этим из Америки все это время. И Даша прислала мне ссылку на статью о биполярном расстройстве. И предложила мне идею организовать мне внешнюю страховку. Потому что на пиковых состояниях у меня не срабатывает идея попросить помощи. А выглядит все слишком серьезно, чтобы просто отмахнуться. Я обещала принести это все на следующую сессию терапии. И честно принесла.

И благодаря этому всему случилась субботняя сессия, на которой произошло что-то очень важное. Теперь я уверена, что со мной все будет хорошо. Вместо внутренней войны у меня внутри мир. Это не значит, что мне никогда не будет грустно или одиноко (уже было вчера). Но со мной все будет хорошо. Потому что я нашла свою твердую стальную опору, свою теплую мягкость и свою свободную радость. И теперь они не убивают друг друга внутри меня и не рвут меня на части. Всем нашлось место.

Вчера утром я проснулась и поняла, что улыбаюсь. Не чему-то конкретному, что ждет меня в этот день или потом. Просто так, как улыбаются дети. Я не помню, когда это было со мной в последний раз. И это так чудесно, и так правильно, и так нормально для меня.

This entry was originally posted at imaginary-me.dreamwidth.org. You can comment there using OpenID.
Tags: ,
я, я могла бы подумать. и даже чуть было подумала, тогда, на Любомире Мельнике. но потом списала это на любовь, Австралию, всё вот это вот
чото я растрогалась. оказывается, приятно, когда тебя видят настоящую, сквозь все. вот прям мимими.
Ох. Я и не подозревала, что тебе было плохо в августе...
Тут я могу вот чо сказать:
- У меня были просветы.
- Я прикладывала усилия, чтобы это не было заметно.
- Я не рассказывала никому практически.

В смысле, нормально, что ты не подозревала)
Хорошо, что уже лучше и сессия помогла. 2 часа, кстати - это индивидуально или в группе?
Это индивидуальная, и сильно больше нормы, обычно час. Просто тер не стала меня прерывать и вытаскивать насильно из глубокого погружения посреди процесса. За что я очень благодарна была потом, когда вышла и посмотрела на время. Думаю, прервать сессию до завершения работы было бы очень травматично для меня.
А в процессе мне вообще было не до того, чтобы следить за рамками со своей стороны на это раз, то есть я не чувствовала, сколько времени прошло и не беспокоилась об этом.
Ого, это очень круто! Я думала, что вы изначально на 2 часа договаривались. Хорошо, что тер тебя не отпустила в разобранном состоянии.
да, это чисто забота со стороны терапевта. и наверное, профессионализм тоже. ну и повезло, видимо, что за мной не было следующего клиента.

Катечка, я так горжусь тобой!!! Крепко держу за руку и благодарна за все фотографии

надо же. спасибо, Кать :) мне очень приятно от такой теплой поддержки.
с днем рождения, Катя) кажется, в этом году у тебя их особенно много!