marine

Один день жизни


Один день жизни

Она чихнула три раза подряд. Вот что произошло.
И тогда начала замечать маленькие отличия. Полоска на шторах, кажется, была чуть шире. Мебель в спальне чуть другого оттенка. Обои как будто поновее. А потом проявились и отличия большие.

Толик принес ей завтрак в постель.
- Это что, март наступил на полтора месяца раньше? – Марина радостно засмеялась, а Толик удивленно поднял брови и непонимающе уыбнулся в ответ на шутку. А потом поцеловал ее горячо-горячо, как раньше, когда-то давно, в другой жизни, и сказал «люблю, когда ты смеешься». И ушел одеваться.
А Марина осталась ошеломленно жевать бутерброд.

Сначала ей казалось, будто это просто очень-очень хороший день в ее жизни. Светило такое редкое в эти зимние дни солнце, в метро ей уступили место, давно знакомые улицы показались вдруг какими-то нарядными, свежими. – Редкостная погодка! – радостно поприветвовала Марина охранника, входя в офис. - Ха-ха-ха! Ну Вы шутница, Марина Осиповна! – загоготал тот, - редкостная, не то слово, как бананы в Африке просто! Каждый день ведь солнце! «Каждый день солнце,» - механически повторила Марина. Не замечала.
Она села за свой стол и задумчиво уставилась на экран компьютера. Из экрана не нее игриво смотрела компьютерная полуголая девица. – Э, а, Марина Осиповна, чем могу помочь? – подскочил к ней покрасневший Женька, новенький сотрудник. – Да в общем – ничем, - удивилась Марина и попыталась ввести свой пароль, но пароль почему-то не подходил. – Черт, придется снова Васе звонить, комп опять глючит. – Эм, ээ, Марина Осиповна, - Женька покраснел еще больше, - Ваш комп у Вас в кабинете стоит, как всегда. И он сделал извиняющийся жест в сторону кабинета Иван-Палыча. «Шутники,» - Марина решила подыграть и пошла к двери отдельного кабинета. На двери висела табличка «М.О. Савельенко, финансовый директор». «И букву из фамилии потеряли куда-то, грамотеи. Са-вель-чен-ко. Савельченко! Выучить не могут никак за столько лет,» - думала Марина, садясь в кожаное кресло и механически набирая пароль, заранее зная, что к машине Ивана Павловича Куцина, финдиректора, тот подойти не может. Но пароль подошел. Звонок рабочего телефона заставил Марину подскочить в кресле. – Марина Осиповна, с вами хотел поговорить директор банка NN, он перезвонит через часик, - бодро доложила секретарша и выжидающе умолкла. – Спасибо, Зиночка, - как можно более твердым голосом сказала Марина и повесила трубку. Под столом стояли ее офисные туфли, немного запылившиеся за прошедшие выходные. Марина тяжело поднялась и открыла дверцы платяного шкафа, занимавшего темный дальний угол кабинета. С верхней полки на нее выпал ее старый запасной зонт. На вешалке одиноко висели старый шарф и меховая телогрейка, которую мама подарила ей на позапрошлый Новый год. Ну естественно – ее вещи в ее кабинете. Марины Осиповны – финансового директора ЗАО «НКТ-МКЧСП». Голова вдруг закружилась, Марина заметила, что руки у нее дрожат, и быстро села обратно в кресло, сцепила пальцы в замок на коленях и попыталась убедить себя, что не сходит с ума. И тут телефон зазвонил снова, на этот раз мобильный. – Мам, сегодня не получается, давай завтра вместе в салон, а? Мам? – это была Алика, ее голос не спутаешь ни с чем. Только вот Алика уже лет пять как не называет Марину мамой, и ровно год и три месяца разговаривает с ней исключительно через бабушку и отца. С тех пор как они поссорились из-за этого Аликиного Сережи. И это уже не розыгрыш глупых сотрудников. – Мам? – голос Алики звучал уже встревоженно, - все в порядке? Ты расстроилась? Завтра не можешь?
– Что ты, конечно могу, детка, - только бы не слышно было слез в голосе, - конечно могу!
- Ну тогда завтра еще созвонимся ближе к вечеру, мам, хорошего дня! – бодрый голосок сменился короткими гудками.
- И тебе хорошего дня, милая, - прошептала Марина трубке.

- Зиночка, голова жутко болит, я пройдусь, буду после обеда, - выпалила новоиспеченный финансовый директор рыжей девице в приемной и, сдерживая шаг, как можно спокойнее вышла на улицу, там развязала шарф, как будто ей не хватало воздуха, и направилась в свой любимый парк неподалеку, надеясь, что тот никуда не исчез за выходные. Парк был на месте, ледяной и прозрачный, пронизанный холодным розовым солнцем. Не замечая мороза, Марина опустилась на первую свободную скамейку.
Если бы кому-нибудь было дело до приятной женщины средних лет в красном пальто, пришедшей зачем-то среди рабочего январского понедельника в зимний парк, если бы этому заинтересованному кому-то пришло в голову понаблюдать за ней, он бы, наверное, был удивлен. Потому что женщина вела себя довольно странно. Сначала замерла и минут пять сидела неподвижно. Потом судорожно начала рыться в сумке, нашла паспорт, рывком открыла, внимательно прочитала, как будто видела в первый раз. Закрыла паспорт, потом открыла снова и перечитала еще раз. И снова замерла с открытым паспортом в руках. Марина смотрела на подпись под фотографией, изображавшей лицо, которое она видела каждое утро в зеркале. Удачной, кстати, фотографией, неожиданно молодого лица. И в подписи не хватало одной буквы.

Она чихнула три раза подряд утром. Проснулась, посмотрела на солнечный луч на стене и чихнула. Вот что произошло. Другой причины не было. Причины чего – этого Марина не решалась сказать себе. Потом она назовет это, а сейчас она просто отмечала про себя все отличия сегодня от вчера. Все эти маленькие, незаметные вещи. Вроде ширины полосок на шторах. И странно свежих обоев с прежним рисунком. И чистых улиц. И вежливых незнакомцев в метро. А потом она думала про Толика, про Алику. Про то, чего еще она пока не знает. И сердце ее билось быстро-быстро и радостно.
Женщина в красном пальто на скамье в зимнем парке улыбнулась так светло, что если бы кто-нибудь наблюдал за ней в этот момент, он бы обязательно улыбнулся тоже. Потому что такие улыбки не исчезают никогда, они просто перепрыгивают с лица на лицо, из глаз в глаза, и когда-нибудь возвращаются снова туда, откуда ушли.

Только черные карлики не улыбаются.
Марина заметила его впервые, когда поднялась со скамейки, чтобы вернуться на работу. Маленький человек в черном внимательно следил за ней, как ей показалось, и Марине это не понравилось. Вдруг она почувствовала, что в парке очень холодно. Что солнце, по-зимнему недолговечное, уже садится. Что дорожки заполнили молчаливые тени деревьев, незаметно сменив шумных студентов и играющих детей. И тогда Марине впервые стало по-настоящему жутко. Она быстро зашагала к выходу из парка. Не удержалась, обернулась, но увидела только одинокую ворону, уныло ковыряющую снег.

На работе толку от нее сегодня было немного, но, кажется, никто этого так и не заметил. Дел было много, и все новые, но она чувствовала, что сможет, что разберется, день – два и все наладится, она ведь умная, она опытная, эта работа давно была ей по плечу. Ковыряясь в документах, она задержалась дольше обычного (хотя как знать, что обычно для М.О. Савельенко? Они с ней пока плохо знакомы – Марина рассмеялась), и когда уходила домой, офис был уже почти пуст. В синем воздухе, застрявшие в свете уличных фонарей, кружили крупные пушистые снежинки, Марина поймала одну на язык и громко рассмеялась снова, направилась к метро. Если бы она обернулась теперь, она увидела бы, что немного позади за ней тихо идет карлик в черном.

В подъезде пахло чем-то хорошим, как будто где-то испекли яблочный пирог. Марина решила подняться по лестнице, вместо того, чтобы как обычно ехать лифтом. Внизу глухо хлопнула входная дверь. Марина вздрогнула и сразу же отругала себя. На третьем никто не потрудился вкрутить перегоревшую лампочку, пришлось пробираться практически на ощупь. Под ногами что-то прошмыгнуло, Марина судорожно схватилась за невидимые перила, через секунду в освещенном пролете внизу мелькнул полосатый хвост. Кот. Смеяться в темноте было тоже немного страшно, но и страшно весело. Как много она смеялась сегодня. Как никогда. Марина поднялась на свой этаж, гремя ключами, отвернулась к двери - и тут увидела его. Он стоял, сложив руки за спиной в наполеоновской манере, одетый полностью в черное, маленький и - да, безобразный. Черные глазки блестели на бледном лице. «Добрый вечер, Марина Осиповна. Марина Осиповна Савельченко – я ведь не ошибаюсь? – он произнес фамилию Марины по слогам, исключая всякую возможность ошибки. - Служба перемещения, агент 345901678, - представился карлик, пристально глядя на Марину. Говорил он неожиданно приятным басом. – Вы, наверное, уже поняли, что произошел досадный сбой в системе. Приносим Вам глубочайшие извинения за принесенные неудобства. Виновные уже наказаны. – черный карлик подходил к Марине все ближе, - По возвращении, если Вы и вспомните что-либо - что обычно исключается нашими лучшими специалистами - Вы будете считать все произошедшее с Вами сном. А теперь еще раз прошу прощения…» И тут все случилось очень быстро. Карлик подскочил высоко в воздух, одновременно выбросив, как гремучую змею, из-за спины руку с маленькой квадратной коробочкой, сделанной из какого-то металла, вроде серебра - Марина не успела разглядеть, щелкнула крышка, открываясь прямо у нее перед носом, краем глаза Марина еще успела увидеть внутри коробочки черный мелкий порошок, когда инстинктивно попыталась заслонить лицо руками, защититься, почувствовала как по локтю ее чиркнуло что-то твердое, услышала металлический звон коробочки, стукнувшей о пол парадного. Черный человечек стоял перед ней, только теперь черным было и его лицо, все обсыпанное непонятным порошком. Черные бусинки на черном лице растерянно уставились на Марину, и вдруг карлик начал задыхаться. – А, аааа, аааа, ааааа, ААААА, - он судорожно хватал воздух ртом и, казалось, раздувался изнутри. АПЧХИ-АПЧХИ-АПЧХИ!

Марина, на всякий случай задержав дыхание, подняла с пола серебряную коробочку – все, что осталось от агента Службы перемещения, - и аккуратно сложила ее в полиэтиленовый пакет. «Как у них там с бюрократией, интересно?» - промелькнуло в голове, пока выбирала нужный ключ из связки.
– Это ты, родная? - Толик уже был дома, и голос у него был ужасно теплый. Из кухни пахло свежим кофе. «Ну, до завтра время точно есть, - ей вдруг стало глупо радостно. - Что-нибудь придумаем.»
- Да, милый, это я! – крикнула Марина и начала стаскивать сапоги.
Cлужбе перемещения нужно наказать перемещать тебя в интернет чаще, чем раз в месяц)
вот, переместила, ура)на самом деле интернета не было месяц дома.
А мне рассказ нравится, Катенка.
Катенка с крутыми навыками:)))

Edited at 2008-01-30 09:16 pm (UTC)
Ася! Ваще - это самое лучшее ваще для всего ваще определение) Встретиться мечтаю ваще! И по замечательному стечению обстоятельств, до пятницы я совершенно свободна. И после пятницы, думаю, тоже! и теперь вот я даже знаю твой телефон опять)

и еще у меня есть Ужасно важный вопрос: где тут в нашей Москве можно подстричь волосы, если не как попало?
Катько, это пядь! С жырным плюсом! ;)))