Проснулась среди ночи после просмотра чего-то неприятного. Страшно, темно, тени вокруг неясные из-за миопии средней степени, и Гриша рядом громко делает хррр-хррр. Глажу его по руке с надеждой, что хррр-хррр станет тише или вообще даже Гриша проснется, и станет нестрашно. Гриша крепко спит, ничего не чувствует, мирно храпит дальше. И в голову откуда-то справа приходит кристальная мысль: вот что значит "sound asleep"!

А когда-нибудь я встречу идеальную себя. Будет не осень, не зима, а что-то среднее, я буду идти по улице с внутренней ухмылкой, одетая именно так, как мне всегда неясно хотелось - наверное, как-нибудь нагло и в дурацкой шапке, и буду есть, например, желейную конфету, самоуверенно и радостно, и по лицу моему будет видно, что я ничего не боюсь вообще, и будет ясно сразу, что я тот человек, которого можно схватить за руку и понять, что вот теперь все будет хорошо наконец-то, и я в дурацкой шапке посмотрю на меня вскользь, но, конечно, не обращу внимания и пойду дальше пружинисто, потому что впереди столько всего интересного. А я тихо растворюсь в серо-голубом воздухе. И никто не заметит.

Микрогурамиков не будет. Беременная рыбка тихо скончалась. Лежит теперь на дне, и ни я, ни Гриша не хотим ее доставать.

У одной из наших рыб вдруг обнаружился круглый живот. Похоже, у нас не просто рыба, а беременная рыба. Мы в волнении. Сделали в аквариуме уют, хотя на рынке тетенька сказала, что все равно ничего не получится. Но я верю в миллион маленьких гурамиков.

Как-то мы с Григорием шли по парку, было мокро и осенне. Вернее даже не просто так шли, а гуляли с целью насобирать целебных каштанов, поэтому смотрели под ноги внимательно. И вот идем мы и видим - лежит на сером киевском асфальте финик! И мы так посмотрели друг на друга и удивились - финик! И что он тут делает, осенью в Киеве на сером холодном асфальте? Обрадовались ему, как родному. А потом взяли его в руки, а он оказался желудь. Вот что делает с людьми Турция.

А зато скоро наступит время глинтвейна.

Теперь у нас новая игра под названием "Мы-все-умрем". Непривычный народ самозабвенно перезванивается, чтоб рассказать друг другу как нигде нет никаких лекарств, какой везде ужас-ужас и сколько уже человек умерло. На улицах встречаются люди в масках, многие носы прячут в шарфики, и вообще такое ощущение, что все стараются пробежать побыстрее мимо и не встретиться взглядом, на вский случай. Школьники, наверное, рады.

Интересно выяснить, кем тебя считают коллеги, по подаркам на день рождения. Мне подарили билет на рок-фест в следующем году и почему-то платиковую фигурку, изображающую Эдварда Руки-ножницы. Страшную такую и готичную. На прошлой работе мне, помнится, дарили керамичесую болонку, сказали, похожа на меня. Наверное, можно считать прогресс.

Кто-нибудь, кстати, знает, что такое мультфильмы в стиле нуар? А то, как неожиданно оказалось, я их люблю.

Какое-то мрачное обо мне представление у текущих коллег, хо-хо.

Остается один вопрос - зачем я купила этот уродский дикий фиолетовый лак и накрасила им ногти?
Вообще с введением у нас дресс-кода почему-то вдруг захотелось красить ногти свирепыми лаками. Наверное, так прорывается моя индивидуальность и свободолюбие. Бедные, бедные мужчины, им-то так нельзя.

Все очень-очень странно. И нравится, и не нравится. Все пытаюсь взвесить, чего же больше, но не получается. В голове какая-то неразбериха и в основном работа. Работы в голове гораздо больше, чем необходимо и чем хотелось бы, кажется, работа становится моей навязчивой идеей. Хочу научиться быстро и легко переключаться.

Учу правила дорожного движения. Оказалось так увлекательно! Кругом знаки, знаки, и теперь они даже что-то для меня значат. Ну, некоторые. Нет, машины у нас нет. Но а вдруг. Зато теперь я знаю, куда можно поворачивать трамваю при каком знаке регулировщика. Это мое самое большое достижение за последние полгода.

У меня теперь сложные отношения с интернетом. Он существует совсем где-то отдельно от меня. Сейчас вот это все писать странно, потому что когда не писал уже так долго, то как-то как бы и зачем уже, да? Но тут есть разные вы, вы живые, и от этого появляется смысл. Только хочется делиться чем-нибудь хорошим, давать, а пока давать как будто совсем нечего, хочется наоборот тихо накапливать, впитывать и поглощать. Можно списать на время года.

Вообще мы уже вернулись, но все еще не хочется признавать этот факт.

Спасибо, друзья, икала весь вечер, теперь у нас тут по вечерам грозы и бури. В грозы хорошо сидеть на веранде, вокруг скачут дикие коты, с цветущего розово-белого чего-то капает дождь, воняет жасмин.

Ели инжир с дерева. Рвали лимон с дерева, клали в чай. Чудесно пахнет сорванный с дерева лимон, даже если он вовсе еще зеленый. Кстати, кто-нибудь знает, как определить, созрел ли уже гранат?

В супермаркете угостили сладостями в честь Байрама. Дети здороваются на улице.

В Турции, оказалось, много собак, они ходят упитанные в ресторанчиках и дают себя погладить милостиво. И мы их, конечно, радостно гладим. Коты, как я уже намекнула выше, тут ужасно дикие - кормить их легко, а вот погладить никак. Бесполезные, в общем, совершенно коты, но смотреть приятно.

С нами все пытаются поговорить по-польски, но мы, хоть и разумеем, по-польски сказать ничего не можем. Сидим в турецкой глуши и радуемся практически всему. Закаты чудесны, сосны замечательно пахнут, море синее и теплое, дикие пляжи прекрасны, вкусно готовят везде, или нам везет, что в общем все равно. Такие мы восторженные счастливые дураки. Купили немецко-турецкий словарь. Цикады-цикады. Спокойной ночи.

А у вас там холодно, слякоть, дожди, да? Беедненькие! Ха-ха-ха!

Осенью тоже бывает очень хорошо.

Вокруг бардак, Гриша допечатывает работу, мне надоело думать, что я забыла, поэтому я не думаю, а просто сижу, смотрю в живот чемодану, и все равно не верится, что отпуск все-таки начался. Как-то до меня еще не дошло. И еще я почему-то бурчу. Но тем не менее, в половине пятого утра мы вроде как на самом деле возьмем и улетим отсюда на некоторое время искать лето.
Люблю самолеты.
Чао-какао, дорогие друзья, будьте счастливы!

Гриша спугнул мой пост!
Пришел тут и спугнул! Теперь ничего не помню, что собиралась тут за глупости писать, поэтому напишу совсем другие глупости, и это все Гриша виноват!

Меня вообще легко спугнуть. Вот решусь я, скажем, на третий год взять в руки какую умную книжку, например, и соберусь читать. И вот если кто подойдет и радостно скажет "ааа! ты читаешь умную эту книжку!", я ее сразу спрячу подальше и буду все отрицать. То же с фотографированием, лепкой, чтением про фотографирование/лепку/что-нибудь серьезное и прочими занятиями - стоит застать меня на горячем, как я тут же стремлюсь все бросить и быстро замести следы. Не скрываю только валяния на диване. Странный шиз.
Думаю, природа его кроется в страхе "а вдруг не получится, а они так ждали".

На улицах появились толпы студентов. Особенно это заметно в обед. Скорость моей ходьбы не совпадает со средней скоростью толпы студентов, и это ужасно неудобно. Студенты все очень маленькие, прямо дети, это плохо говорит о моем преклонном возрасте, мне страшно!

(Гриша воняет в окно вишневыми сигаретами, пойду его побью небольно.)

Смена месяцев и времен года для меня имеет вполне материальное воплощение. И это не какие-то там листья, сугробы, лужи и прочее, а деревянные кубики с цифрами и прямоугольные плашки с названиями месяцев. Которые складываются в прямоугольного деревянного кота. Одно ухо у кота черное, второе - красное. Сегодня плашка MAY-JUNE-JULY-AUGUST была отодвинута в самую глубь. Перед ней целых две с холодными названиями. И мне грустно немножко, да.
В университетское время, хотя и жалко было лета, но было проще - с осенью начинался какой-то смысл. А теперь кажется, что начинается только темнота и холод. Хотя, конечно, это неправильное ощущение и временное ляляля.

И вот сижу я в свой законный обед на скамеечке, в одной руке раскрытый на середине Ирвинг в мягкой обложке, в другой - блин со сгущенкой, пытаюсь есть и читать, одновременно размахивая попеременно то Ирвингом, то блином, чтобы отогнать набежавшую осу, вокруг бегают дети, взметая песок из-под копыт, и возят машинки, и тут подходит ко мне неприятный худощавый уличный продавец книг, сует под нос что-то огромное в твердой обложке с золотыми буквами снаружи и ноет "дееевушка...", а дальше я уже не слушала. Мне интересно вот что - он надеялся, что я заложу свою книжку недоеденным сладким блином и брошусь освободившимися липкими жадными пальцами щупать его прекрасный фолиант или как чо, а? Оса, кстати, от него сбежала.

А вечером под деревьями уже по-настоящему пахло осенью, между прочим.

Решила, значит, что нужно себя заставлять. Пока набирается ванна, ем эклер. Потом брошу в нее бомбу и буду изображать наслаждение жизнью с книжкой. И пусть кровать подождет. А потом зажгу свечку и устрою себе театр теней. Вчера экспромтом прекрасно получилось, почему бы не повторить. Фантазии, конечно, маловато, но что есть, да.